МАМИН-СИБИРЯК
ГОРНОЕ ГНЕЗДО
роман


«Вот приедет барин —
Барин нас рассудит...»
Н е к р а с о в.
— Афанасья, пошли сейчас рассылку за Родионом Ан-тонычем... Да слышишь: скорее!
В подтверждение своих слов Раиса Павловна притопнула ногой и сдвинула вылезшие белые брови. Она была в утреннем дезабилье и нервно держала правую руку, в которой качался исписанный листик почтовой бумаги. Письмо застало Раису Павловну еще в постели; она любила понежиться часов до двенадцати. Но этот лоскуток исписанной бумаги заставил ее вскочить в неуказанное время с такой же быстротой, с какой электрическая искра подбрасывает спящую кошку. Первой мыслью, когда она пробежала письмо, было послать за Родионом Антонычем.
Горничная вышла, осторожно затворив за собой дверь. И большие окна врывались пыльными полосами лучи горячего майского солнца; под письменным столом мирно
похрапывала бурая легавая собака. В соседней комнате пробило девять часов. Нет, это было невыносимо!.. Раиса Павловна дернула за сонетку.
— Ну? — крикливо спросила она появившуюся Афа-насью своим сиповатым, неприятным голосом.
— Сейчас будут-с.
— Видно, в курятнике своем сидит?
— Точно так-с. У них курица вторых цыплят выводит...
Раиса Павловна сердито плюнула и торопливо зашагала по кабинету. Горничная нерешительно продолжала оставаться в дверях.
— Ты чего тут торчишь чучелом гороховым? — сердито оборвала ее взволнованная барыня.
— Когда прикажете подавать одеваться?
— Ах, да... Некогда мне... Принеси пока оренбургский платок.
Горничная исчезла, как тень. Раиса Павловна опустилась в кресло и задумалась. Она была очень некрасива в настоящую минуту: желтое, сморщенное лицо с мешками под глазами, неприятно выкаченные серые глаза, взбитые клочьями остатки белокурых волос на голове и брюзглая полнота, которая портила ей шею, плечи и талию. Около рта и вокруг глаз залегли тонкие морщины, которые появляются у женщин под пятьдесят лет. «Ведьма... Нет, хуже: старая баба»,— думала иногда Раиса Павловна, когда