и сломанное кресло с вышитой цветными шелками спинкой. Измятый, небрежный костюм хозяина соответствовал обстановке кабинета: летнее пальто из парусины съежилось от стирки и некрасиво суживало и без того его узкие плечи; такие же брюки, смятая сорочка и нечищенные, порыжевшие сапоги дополняли костюм. Раиса Павловна готова была пожалеть этого жалкого старика, который уже заметил это мимолет-
ное движение, и по его худощавому лицу скользнула презрительно-нахальная улыбка, которая Раисе Павловне была особенно хорошо знакома.
— А я зашла к вам за Лушей...— деловым тоном заговорила Раиса Павловна, испытывая маленькое смущение.
— Знаю, знаю...— торопливо отозвался Прозоров, взбивая на голове волосы привычным жестом.—Знаю, что за делом, только не знаю, за каким...
— Я же сказала вам.
— Ах, да... Верую, господи, помоги моему неверию. За Лушей... Так.
— А ведь она у вас совсем большая. Необходимо о ней позаботиться...
—- Совершенно верно!
Что за комиссия, создатель, Быть взрослой дочери отцом!
— Особенно таким отцом, каким судьба так несправедливо наградила бедную Лушу,
— Да, но я только отрицательным образом несправедлив к моей дочери, тогда как вы своим влиянием прививаете самое положительное зло.
-— Именно?
— Именно, набиваете ей голову тряпками и разной бабьей философией. Я по крайней мере не вмешиваюсь в ее жизнь и предоставляю ее самой себе: природа — лучший учитель, который никогда не ошибается...
— И я так же рассуждала бы, если бы не любила вашей Луши.
— Вы? Любили? Перестаньте, царица Раиса, играть в прятки; мы оба, кажется, немного устарели для таких пустяков... Мы слишком эгоисты, чтобы любить кого-нибудь, кроме себя, или, вернее сказать, если мы и любили, так любили и в других самих же себя. Так? А вы, кроме того, еще умеете ненавидеть и мстить... Впрочем, л если уважаю вас, так уважаю именно за это милое качество.
— Благодарю. Откровенность за откровенность; бросьте этот старый хлам и лучше расскажите мне, что за человек генерал Блинов,