уверением, что непременно уехал бы завт-ра же в Петербург, если бы не сегодняшняя встреча.
— Я опять начинаю говорить, как пехотный офицер,—смеялся Лаптев.—Но меня делает глупым неожиданное счастье.
— Слишком большое счастье вообще опасно; поэтому мне ничего не остается, как только оставить вас, Евгений Константиныч. Вон мой кавалер меня отыскивает.
— Доктор?
— Да.
— Вы позволите мне ему позавидовать? Он, кажется, пользуется особенными преимуществами.
— Да. Доктор — мой жених.
Лаптев с ленивой улыбкой посмотрел на подходившего Яшу Кормилицына и долго провожал Лушу глазами, пока она не скрылась в толпе, опираясь на руку своего кавалера.
— Каков бесенок? — спрашивал по-английски точно вы-нырнувший из-под земли Прейн.
— Странно, - что она совсем не походит на других,— наметил Лаптев, зевая.
— Это воспитанница Раисы Павловны,— объяснил Прейн, засовывая руки в карманы.
— А вы не знаете, кто эта девушка?
— Гликерия Витальевна?
— Да. Дьявольски мудреное имя, нужно язык переломить, пополам, чтобы выговорить его. Кто она такая?
- Дочь инспектора школ... Товарищ генерала по университету, по фамилии Прозоров.
— Ага!
Раиса Павловна не упускала Лаптева из вида все вре-мя, пока он разговаривал с Прейном. Она заметила, как Дымцевич несколько раз прошла мимо них, волоча спой шелковый трен; потом то же самое проделали — Майзель и m-me Вершинина. Ясное дело, что они Побивались приглашения Евгения Константиновича и не по-лучили его. «Этакие дурищи!» — со злостью думала Раиса Павловна, меряя своих врагов с ног до головы. Она торже-ствовала, упоенная успехом своей Луши, и не замечала, как Аннинькз совсем прильнула к Братковскому, a m-lle Эмма слишком долго разговаривала в темном уголке с Пе-
рекрестовым.
Вал кипел. В комнатах подальше толпились мелкие слу-жащие, наблюдавшие Лаптева только издали. Некоторые для смелости успели подвыпить, и женам стоило большого труда удержать их на месте, подальше от управителей. Мимо Раисы Павловны прошли Майзель и Вершинин