чуть не целый час. Даже голова заболела от его болтовни... Ты что это, купалась?
— Да.
Девушка показала свои густые мокрые волосы, завернутые толстым узлом и прикрытые сверху пестрым бумажным платком, который был сильно надвинут на глаза, как носят заводские бабы. Под навесом платка беззаботно смеялись бойкие карие глаза, опушенные длинными ресницами; красивый с горбиком нос как-то особенно смешно морщился, когда Луша начинала смеяться. Это молодое лицо, теперь все залитое румянцем, было хорошо даже своими недостатками: маленьким лбом, неправильным овалом щек, чем-то бесхарактерным, что лежало в очерке рта. Раиса
Павловна любила это лицо и теперь с особенным удовольствием осматривала девушку с ног до головы: положительно, Луша унаследовала от отца его нервную красоту. С материнской улыбкой она осматривала теперь новенькое платье Луши. Это была дорогая обновка из чечунчи, и девушка в первый раз надела ее, чтобы идти купаться. Нет, в этой девчонке есть именно то качество, которое сразу выделяет женщину из тысячи других бесцветных кукол.
— Луша, я скажу тебе очень интересную новость...— заговорила Раиса Павловна, обнимая девушку за талию и увлекая за собой.— К нам едет Евгений Константиныч..
— Лаптев?
— Да. Только это пока секрет. Понимаешь?
— Понимаю, понимаю...
— С ним, конечно, едет Прейн, потом толпа молодежи... Превесело проведем все лето. Самый отличный случай для твоих первых триумфов!.. Да, мы им всем вскружим голову... У нас один бюст чего стоит, плечи, шея... Да?.. Милочка, женщине так мало дано от бога на этом свете, что она своим малым должна распорядиться с величайшей осторожностью. Притом женщине ничего не прощают, особенно не прощают старости... Ведь так... а?..
При последних словах Раиса Павловна накинулась на девушку с такими ласками, от которых та принуждена была защищаться.
— Ах, какая ты недотрога!..— с улыбкой проговорила Раиса Павловна.— Не нужно быть слишком застенчивой. Все хорошо в меру: и застенчивость, и дерзость, и даже