лакея. За m-r Чарльзом ехали собственные секретари Евгения Константиныча, потом Братковский с Летучим, а прочие экипажи были заняты остальной свитой. Тройки летели с бешеной быстротой восемнадцати верст в час; на половине станции были выставлены заводные лошади; но это не помогало, и непривычные к такой гоньбе тройки задыхались от жара. На первом же полустанке оказалось четыре загнанных тройки; покрытые пеной, лошади тяжело вздрагивали, точно дышали всем телом., опускали головы И падали в конвульсиях.
Набоб лениво смотрел по сторонам, где мелькал тощий лес, вырубленный на заводские надобности; попадались болота, небольшие горки, прятавшаяся в тальнике и лопушнике речка. Подоролсная трава была теперь покрыта густым слоем пыли, которую оставляли за собой траиспор-ты железа и чугуна. Дождя не было целую неделю, и елень сильно «притомилась», как говорят мужики. Трава просила дождика. Далее березы и рябины стояли сонные и окружавшей их знойной истоме. Из хвойного леса несло Тяжелым смолистым запахом, кружившим голову. Небо было чисто, и только на западе, над кривой линией гор, ярко блистала гряда пушистых облаков, точно свод небесный был облолсен волнами белоснежного дорогого меха.
- Дело кончится тем, что я схвачу чахотку,— капризно говорил набоб, чихая от пыли.
- Что же, за отечество и умереть приятно, сказал какой то мудрец...
Покуривая сигару, Прейн все время думал о той трой-ке, которая специально была заказана для Прозорова; он уступил свою дорожную коляску, в которой должны были приехать Прозоров с дочерью и доктор.
Дорога вилась пыльной лентой по холмистой местности,
огибая гряду лесистых горок, которые тянулись к востоку, где неправильной глыбой синел Рассыпной Камень, Через два часа езды выглянул своими крайними домиками Истокский завод; он залег на дне глубокой горной долины, где была запружена бойкая горная речонка. Несколько широких улиц вытянулись по берегам заводского пруда; на площади, заваленной дровами, белела церковь. Фабрика слабо дымилась у