и Тетюев много и долго говорил о процветании Ельниковского земства, о народном образовании, а особенно о том, что Кукарские заводы в стройном земском концерте являются страшным диссонансом, который необходимо перевести в. гармонические комбинации. Развивая свою мысль, он доказывал, как дважды два четыре, что заводы должны быть обложены вчетверо больше, чем теперь, что должны быть обеспечены на счет заводовладельца все искалеченные на заводской работе, изработавшиеся и сироты, что он притянет заводовладельца по поводу профессионального образования и т. д. Прозоров, слушая все это внимательно, пил и не возражал, улыбаясь блаженной улыбкой довольного пьяницы. В заключение Тетюев не без ловкости принялся расспрашивать Прозорова о генерале Блинове, причем Прозоров не заставлял просить себя лишний раз и охотно повторил то же самое, что утром уже рассказывал Раисе Павловне.
— Так, так...— мягким грудным баритоном поддакивал Тетюев, рассматривая охмелевшего Прозорова через очки.— А я, знаете, несколько иначе думал об этом генерале Блинове...
— Да что вам дался этот генерал Блинов? — закончил Прозоров уже пьяным языком.— Блинов... хе-хе!.. это ве-ликий человек на малые дела... Да!.. Это... Да ну, черт с ним совсем! А все-таки какое странное совпадение обстоятельств: и женщина в голубых одеждах приходила утру глубоку... Да... чер-рт побери... Знает кошка, чье мя-со свела. А мне плевать.
Много красавиц в аулах у нас, Звезды сияют во мраке их глаз,—
декламировал старик, склоняясь на подушку дивана. - Отдохните здесь, Виталий Кузьмич.
— И то добре... «Звезды сияют во мраке их глаз?»... Недурно сказано... Чисто восточная форма сравнения, а в этом анафемском «сияют» — настоящая музыка! Хе-хе!.. Когда-то и у царицы Раисы сияли звезды, а теперь! фюить...
й погибнет священная Троя,
И град копьеносца Приама священный..
Отдыхать у Тетюева Прозоров, однако, не остался, а побрел домой, «под свою смоковницу», как он объяснил своим заплетавшимся языком.
— Блинов едет... Великий