и бесит... Прохор Сазоныч не будет даром подчеркивать слова.
— Нет, не будет... Ох, не будет! — каким-то плаксивым голосом заговорил Родион Антоныч.— И обо мне есть: «настроены против Сахарова в особенности»... Ничего не разберу!
— Если бы Лаптев ехал только с генералом Блиновым да с Прейном — это все были бы пустяки, а тут замешалась особа. Кто она? Что ей за дело до нас?
Родион Антоныч сделал кислую гримасу и только поднял кверху свои покатые, жирные плечи.
В кабинете водворилось тяжелое молчание. В саду весело заливалась безыменная птичка; набегавший ветерок гнул пушистые верхушки сиреней и акаций, врывался в окно пахучей струей и летел дальше, поднимая на пруду легкую рябь. Солнечные лучи прихотливыми узорами играли на стенах, скользя яркими искрами по золотому багету и разливаясь мягкими световыми тонами на массивных узорах обоев. С тонким жужжанием влетела в комнату какая-то зеленая мушка, покружилась над письменным столом и поползла по руке Раисы Павловны. Та вздрогнула и очнулась от своего раздумья.
— Ну?
— Это Тетюев да Майзель механику подводят,— проговорил Родион Антоныч.
— И опять глупо: этакую новость сообщил! Кто же этого не знает... ну, скажите, кто этого не знает? И Вершинину, и Майзелю, и Тетюеву, и всем давно хочется столкнуть нас с места; даже я за вас не могу поручиться в этом случае, но это — все пустяки и не в том дело. Вы мне скажите: кто эта особа, которая едет с Блиновым?
— Не знаю.
— Так узнайте! Ах, господи! господи! Непременно узнайте, и сегодня же!.. От этого все зависит: мы должны приготовиться. Странно, что Прохор Сазоныч не постарался разузнать о ней... Вероятно, какая-нибудь столичная
выжига.
— Вот что, Раиса Павловна,— заговорил Родион Антоныч, снимая очки,— ведь Блинов-то учился, кажется, с Прозоровым...
— Ну?..
— Так вот от Прозорова и можно будет узнать.
— Ах, действительно... Как это мне не пришло в голову? Действительно, чего лучше! Так, так... Вы сейчас
же, Родион Антоныч, сходите к Прозорову