несмотря на отчаянные усилия станового и нескольких полицейских водворить порядок в этом галдевшем живом мире. Мастеровые в новых зипунах и армяках, старики с палками, бабы в пестрых
Половинкин совсем потерялся в обществе блестящего молодого человека и только жалко хлопал глазами, когда тот заставлял Анниньку хохотать до слез. В своей черной паре и белом галстуке Братковский был необыкновенно хорош: все на нем точно было вылито и могучие формы обрисовывало особенно эффектно. Когда он смеялся, Анниньке очень хотелось влепить ему самую отчаянную институтскую безешку. Эта беззаботная девушка в присутствии Братковского испытывала необыкновенно приятное волнение, обдававшее ее щекотавшим теплом, а когда он на прощание особенно внимательно пожал ей руку, она вся вспыхнула горячим молодым румянцем и опустила глаза.
— Что это с тобой, Аннинька? — спрашивала Эмма, когда они ложились вечером спать.— Ты какая-то странная сегодня, точно угорелая бродишь...
— Ах, не то, не то совсем, Эммочка... милая!..— вскрикнула Аннинька, начиная целовать подругу самыми отчаянными поцелуями: на глазах у ней были слезы.— Я так... мне хорошо.
Эмма сразу поняла, что творилось с Ан-ниньькой, и только покачала головой. Разве для такой «галки», как Аннинька, первая любовь могла принести что-нибудь, кроме несчастья? Да еще любовь к какому-то лупоглазому прощелыге, который, может быть, уж женат. М-11е Эмма была очень рассудительная особа и всего больше на свете дорожила собственным покоем. И к чему, подумаешь, эти дурацкие восторги: увидала красивого парня и распустила слюни.
— Глупости, Аннинька... вздор! — сердито проговорила гп-Пе Эмма, снимая с своих круглых ног чулки.Бедная галка ничего не отвечала; уткнувшись головой в подушку, она тихо рыдала. Эмма даже плюнула при виде таких телячьих нежностей и пообещала Анниньке немецкого черта.
Братковский бывал в господском доме и по-прежнему был хорош, но о генерале Блинове, о Нине Леонтьевне и своей сестре, видимо, избегал говорить.