мышления людей, убивающих вечера за картами, в то время как существуют книги. Правда, ему были знакомы и другие искушения. Если бы не его самодисциплина, он легко мог бы провалиться прямехонько в ад при посредстве алкоголя и женщин.
Когда он был еще почти юношей в другой, теперь уже исчезнувшей жизни, с ним это в самом деле едва не случилось. Когда он вернулся из Кембриджа, одна девушка разозлилась и отказалась выйти за него замуж из-за его решения поступить на службу в полицию, вместо того чтобы изучать право. Тогда он был слишком упрям, чтобы уступить, начал пить, и его кутежи опасно затянулись. Эта девушка тогда сказала...
У Чевиота голова пошла кругом и в глазах потемнело.
Память ускользала от него, он не мог вспомнить ни имени этой девушки, ни того, как, собственно, она выглядела.
Спертый воздух, гудящий огонь, движение гостей, которые не играли, а лишь медленно прохаживались по комнате с золотистыми занавесями,— все это мелькало у Чевиота перед глазами, и у него кружилась голова.
Он сосчитал до десяти, в глазах у него прояснилось. Покуда он помнит о своей службе в полиции, не имеет значения, что ему на несколько секунд изменила память. Но если она изменит ему и в этом...
Чевиот вышел из задумчивости и осознал, что перешел уже на другую сторону стола и медленно идет вдоль него. Здесь была разметка для ставок, золотистые квадраты с черными и красными номерами по обе стороны от неуклюжего колеса.
К нему моментально вернулась абсолютная обостренность всех органов чувств.
Когда шарик рулетки попадал в лунку под номером ноль, банк выигрывал все ставки на столе. У этой рулетки был не только ноль, а даже двойной ноль. И еще кое-что.
— Ваши ставки, пожалуйста, дамы и господа! Ваши ставки, пожалуйста; ваши ставки, пожалуйста; ваши ставки!
Чевиот втиснулся в группу людей и уперся бедром в стол между Флорой и первым крупье. Кучер учтиво поклонился и отступил в сторону.
Чевиот не заговорил с Флорой. Он нежно положил руку на ее плечо. Кожа была теплая и