сэр.
— Это письмо кто-то открывал. Печать отколупнула снизу.
— Да, сэр, — хриплым голосом ответил Билингз.— Думаю, это сделала та дама, сэр.
— Дама? Какая дама?
— Та дама, сэр, которая позволила себе подъехать на своей карете прямо к нашим окнам, выходящим на
улицу. Блондинка, сэр, красивая, как на картинке.
— Гм, — пробормотал полковник Роуэн и посмотрел на Чевиота.
— Разрешите сказать, сэр! — снова подал голос Биллингз и вторично отдал честь, —Я услышал, как снаружи подбежала рысью какая-то лошадь. Подумал, что это наш патруль. Открыл дверь на улицу, а это вовсе никакой не патруль. Это был лакей в ливрее и на лошади. На лошади! — повторил он с отвращением. — В мое время мы должны были бегать сами, сэр. Причем бегать чертовски быстро.
— Биллингз!
— Слушаю, сэр. Ну так вот, та дама высовывает голову из окна кареты. А тот лакей останавливается, и вид у него становится весьма приветливый. Она ему что-то говорит, я не слышу что. В ответ на это он подает ей письмо в карету. Она это письмо почти тут же возвращает. Тогда он подъезжает рысью ко мне, вручает это письмо и скачет галопом прочь, не дожидаясь ответа. Больше я вам ничего не могу об этом сказать, сэр.
(«Господи, — раздраженно подумал Чевиот,—ну зачем понадобилось Флоре вмешиваться в это дело? И вообще, что общего у нее с делом, имеющим отношение к полиции?»)
Однако вслух он этого не произнес. За Биллингзом закрылась дверь. В наступившей тишине Роуэн развернул письмо и прочел его. Выражение его лица изменилось и стало еще более серьезным. Потом он протянул письмо мистеру Мэйну.
— Опасаюсь, мистер Чевиот, — сказал он, — что ваш эксперимент с пистолетом нам придется отложить. Это дело срочное и важное. Опять кто-то украл птичий корм у леди Корк.
Наступила пауза.
Прозвучавшие слова были настолько гротескны, настолько неожиданны, что Чевиот в эту минуту был
не в состоянии даже рассмеяться. Он не был уверен, хорошо ли расслышал.
— Птичий корм? — переспросил он.
— Птичий