не плохая тренировка для дисциплины в полиции. И если ему удалось противостоять тому, что на него обрушилось, то за это он должен быть благодарен одной женщине и своему собственному чувству юмора.
Итак, повторим, Чевиот сел в такси на Юстон-Роуд и велел шоферу ехать в Скотленд-Ярд.
Был душный, хотя и не теплый вечер, моросил дождик. Чевиот не обращал особого внимания, куда они едут. Его мысли были заняты делом, не имеющим никакого отношения к нашей истории. Он и сейчас клянется, что не испытывал ни леденящего предчувствия, ни ощущения того, что к нему приникает нечто из темноты и сжимает его в своих объятиях, когда экипаж притормозил и остановился почти на том месте, где и должен был остановиться.
«Конечно, если прислуга, — продолжал он развивать свою мысль, — говорит правду..»
Он наклонился влево и нажал на дверную ручку. Открыл дверь и хотел выйти наружу. Задел шляпой за верхнюю перекладину дверного проема, и шляпа упала ему за спину на пол.
Очнувшись от своих мыслей, он, согнувшись, остался стоять в двери. Он ведь носит мягкую фетровую шляпу. Она не могла упасть на пол с таким шумом, перевернуться и к тому же покатиться.
Вместо того чтобы оглянуться через плечо, Чевиот посмотрел вперед, прямо перед собой. Сквозь моросящий дождь он разглядел какой-то газовый светильник в стеклянном футляре, похожем на гробик, на том месте, где должен был стоять обычный уличный фонарь.
Само по себе это не могло заставить сердце сжаться, так же как не могло вызвать особого удивления. Во многих районах Лондона до сих пор осталось газовое освещение.
Чевиот нагнулся и поднял шляпу, взяв ее за твердый загнутый вверх край полей. Потом сделал шаг наружу, однако встал ногой не на подножку автомобиля, а на акую-то высокую ступеньку. На экипаже, в котором н приехал, были два латунных каретных фонаря с масляными фитилями. Во тьме за этими горящими фонарями он не мог видеть ни экипажа, ни лошади. Одна-
ко почувствовал запах лошади и внутренней обивки экипажа.
Он ничего не сказал. Выражение