внимание.
— И все же,— сказал мистер Мэйн и забарабанил пальцами по столу,— он общеизвестен своей свободной моралью. Либо он покрывал свою любовницу леди Дрейтон, которая, как вам известно, ненавидела мисс Ренфрью, либо сам завел шашни с мисс Ренфрью, а когда захотел избавиться от нее, сам спланировал все это преступление.— Мистер Мэйн развел руками.— Я говорю об этом на основании свидетельских показаний, Роуэн. Когда у нас будут чистовые экземпляры этого заявления... — Он услышал, как царапает перо по бумаге, нахмурился и оглянулся.— Хенли, вы еще не готовы, еще не закончили переписывать набело?
В углу, на цисьменном столе старшего писаря горела зеленая лампа. Мистер Хенли опустил перо.
— При всем уважении к вам, сэр,— ответил он своим хрипловатым сочным голосом,— мне нелегко это делать, когда так дрожит рука. И при всем моем уважении к капитану и его даме это не может быть правдой.
— Хенли!
— Мистер Мэйн,— заявил старший писарь,— я там был!
Мистер Хенли умел быть неназойливым, когда хотел. Однако ему редко удавалось скрыть свою сильную, производящую впечатление индивидуальность. Он выдвинул вперед из-за лампы свое мясистое лицо с густыми рыжими бакенбардами и горящими карими глазами.
— А поскольку я там был,— гусиное перо казалось маленьким в его кулаке,— я должен был это видеть. Если бы из муфты этой дамы выпал какой-нибудь пистолет и старший инспектор Чевиот спрятал его под какой-нибудь лампой, разве я не увидел бы этого?
— Нет.— Хогбен заговорил довольно быстро, хотя и не был очень словоохотлив.— И я скажу вам почему, писаришка. Вы повернулись к ним спиной. Вы пере-
орачивали на спину труп, лицом вверх. Верно, дружок? Да или нет?
— Да или нет, Хенли? — бесстрастно повторил мистер Мэйн.
У мистера Хенли на лбу заблестели крупные капли пота.
— Такое возможно,— сказал он,— я мог не видеть этого.— Он кивнул головой в сторону Луизы Тримейн, которая была близка к тому, чтобы потерять сознание.— Но как говорит эта молодая дама, леди Дрейтон
вовсе