свое черное жало из мозга Чевиота. Он чувствовал, как под его лицовздымается прекрасная грудь, от которой исходит тонкий аромат. Он чувствовал, как руки Флоры крепко обнимают его за шею.
«Все же это неплохая ситуация, промелькнуло у него в голове, для полицейского, находящегося при исполнении служебных обязанностей».
Он неломко поднялся и случайно наступил на подол ее белого платья в желтую полоску, очень прейденного в соответствии с последней модой, но с широкой
юбкой. Он не мог выпрямиться в карете во весь рост. Склонился над ней, нежно положил ей руки на плечи, а она откинула голову назад.
Ее пк-я казалась слишком токной, чтобы вынести груз тяжелых золотых волос. Продолговатые большие И внешне наивные глаза затуманились от слез, и Флора задрожала. Ее присутствие было таким раздражителем, что...
— Вы не сумасшедший, нежно сказала она ему. Потом улыбнулась и повернула голову в сторону.— Даже если вы хотите стать старшим инспектором этой их центральной компании, или центрального дивизиона, или как там его называют. - Ее беспокойные глаза снова смотрели на него.- И если вы сумасшед-ший, то что же говорить обо мне?
— Ах, вы просто сошли с рисунка в альбоме!
— О чем вы, любимый?
— Точнее говоря, с альбома цветных рисунков в... Он осекся, потому что с языки у пет готово было
сорваться: «...в Музее Виктории и Альберта».
— Никто не знает,— сказал он вместо этого, — как давно я люблю вас. Об этом никто никогда не узнает.
— Я тоже на это надеюсь. — Его настроение разожгло в ней жар. — Ах, как бы я хотела, чтобы мы сейчас были дома! Впрочем... а вы не опоздали на эту вашу встречу?
— Встречу? С кем?
— Как с кем? С мистером Мэйном и полковником Роуэном.
Возле Флоры на подушках лежали большая шляпа из итальянской соломки и красная кашемировая шаль. Чевиот посмотрел на них в полутьме. Как человек, который тщательно просматривал старые архивы, он знал, что двух первых полицейских комиссаров, совместно исполнявших эти обязанности, звали Ричард Мэйн и