глазами. Он направил вас к моему порогу с безмолвной просьбой спасти вас, которую, того не желая, вы выразили сами. Я исполню ее во что бы то ни стало, Юленька!
Идея только что пришла мне в голову, и этот миг показался мне столь счастливым, что даже захотелось остановить его...
Впрочем, стремясь повлиять на Юленьку силой внушения, я сам отчасти поддался ему, однако вовремя понял это и оградил себя от самовнушения, дабы не уверовать в сказанное, хотя впоследствии еще не раз руководствовался придуманным. Я не склонен к оккультизму и не верю в телепатию, но все же не могу не признать, что если и случаются послания с того света, то я получил одно из них — иначе невозможно осмыслить это чрезвычайное стечение обстоятельств...
Итак, ко мне в дом попала совсем юная девушка, едва не ступившая на путь, где ей была уготована самая страшная судьба, какая только может ожидать женщину. Я был свидетелем ее первого шага на этом пути и воспрепятствовал ее неизбежному концу. Возможно — хоть и мало вероятно,— что она была еще девственницей.
В научной литературе подобные случаи описаны как крайне редкие.
Мы все еще подходим к этой социальной проблеме чисто теоретически, более полагаясь на коллективные выводы, а в составлении анамнеза, то есть психопатической предыстории болезни,— на показания падших, по сути своей зачастую изолгавшихся женщин.
Я ощутил нечто вроде чистой радости первооткрывателя, подобной той, какую испытывает анатом, случайно уловивший момент разрыва Граафова пузырька — фолликула — и создавший препарат семенных желез,— недаром Гиртль 1 описывает этот опыт почти поэтическим слогом.
Как естествоиспытатель, вы поймете меня.
Размышляя на эту тему, я некоторое время прохаживался по комнате, пока не остановился возле Юлень-'ки — девушки, которую я мог спасти не только от позора, но, возможно, и от самого физического падения.
Надо было ковать железо, пока горячо.
— Ваш отец, Юленька...— начал было я, но тут же умолк, ибо Юленька уже ничего не слышала, вздохи