заметил плотник, поглаживая бороду,— да кто тебя из волости отпустит! Ты же должен за отцовский хутор помещику дни отрабатывать.
— А может, попросить его?
— Попросить-то можно, да разве на это посмотрят! Барину нужны работники. Кто тогда за твоего отца дни отработает?
— Найдется кто-нибудь другой.
— И немецкого ты не знаешь. У мастера каждый мальчонка-ученик должен лопотать по-немецки.
— Этому можно научиться.
Плотник опять рассмеялся. Мысль, что Конна Майт,
деревенский парень, будет учить немецкий язык, показалась старику уж очень забавной. Но когда он глянул на глубоко серьезное, пылающее лицо мальчика, увидел в глазах его и вдохновенный порыв и твердую волю, слова пасмешки застряли в горле у человека, и он только пробормотал не то скептическим, не то одобрительным тоном:
— Ну, попробуй как-нибудь сходить поговорить с барином, когда он будет подобрее. Смотри только нос не обожги!
С этого дня Майтом овладела властная мечта, не оставлявшая его ни днем, пи ночью. Он сознавал, что стоит перед таким начинанием, от которого отступиться уже не может; он колебался только в том, с чего и как начать. Но и тут он вскоре пришел к определенному решению.
Прежде всего — это был его первый шаг — он отправился с просьбой к своему барину. Майт сделал это без ведома отца и матери. Его смекалка подсказала ему, что те либо не поймут его стремлений, сочтут их пустым ребячеством, либо ради собственной выгоды не захотят о них и слышать, ибо какой же арендатор отпустит из дому своего старшего сына, крепкого, смышленого подростка, который уже п па отработки м имение ходит! И наконец, Майт рассудил вполне справедливо, что судьба его все-таки в руках у барина,— без него Як и Лийзу ничего решать не могут.
К сожалению, предсказание мызного плотника сбылось — у барина Майт «обжег себе нос». Барин, правда, был хорошо настроен в ту минуту, когда Майт явился пред его светлые очи, но настроение это сразу испортилось, едва он узнал, о чем идет речь. Сперва он сделал вид, будто