на Лену, он почувствовал, как кровь бросилась ему в голову; с большим трудом удавалось ему подавлять в себе загоревшуюся ярость и все время помнить о том, что перед ним озлобленная, жаждущая мести женщина и что в ее гневной вспышке повинен и он сам. Но вот Матиас пожал плечами и молча направился к дверям. В сущности, он мог быть доволен тем, что эта сцена так быстро закончилась, хотя ему и пришлось выдержать потоки кипящей смолы и серы.
Но едва Лутц переступил порог, как из комнаты донесся звонкий крик:
— Мати!
В этом зове уже не было ни желчи, ни яда; это была мольба, вырвавшаяся из любящего сердца. Но Мати намеренно не обратил на него внимания. Что же ему — попадать еще и под ливень слез? Тогда его положение ста^ нет куда более мучительным, Он с силой' захлопнул за собой дверь и быстро спустился с лестницы,
— Мати! — снова раздалось из комнаты, но он уже не слышал; он не видел, как дверь открылась и глаза, полные отчаяния, стали тщетно искать беглеца в коридоре и на лестнице.
Берта Виттельбах, шатаясь, добрела до дивана и 6 плачем повалилась на него. Несколько минут она рыдала — бурно, страстно, охваченная судорожной дрожью. Потом вдруг резко вскочила, и ее заплаканные глаза мгновенно высохли, словно слезы испарились от невидимого пламени. Ее длинная худая рука с угрожающе сжатым кулаком протянулась к двери, а из бледных узких губ вырвался беззвучный шепот.
Никто не слышал, что она сказала.
Быть может, она и сама этого не слышала.
На другой день, рано утром, Матиас Лутц вместе с одним из старших учеников выехал в деревню; с Бертой он не виделся.
17 КОНРАД ГУБЕР - ЛЖЕПРОРОК?
Работа задержала Матиаса Лутца в деревне дольше, чем он предполагал. Сначала он должен был выполнить тонкую декоративную резьбу в одном из недавно выстроенных помещичьих домов в Южной Харьюмаа, затем реставрировать и отполировать старинную мебель в двух соседних поместьях. Но к первоначальным заказам всюду прибавлялись новые: искусная, изящная работа столярного подмастерья вызывала