скорее отогнать от себя мрачные думы. Твердая вера в родительскую любовь снова воцарялась в его душе. Дикий зверь — и тот жалеет своих детенышей, как же человеку не любить своего ребенка!
Так, увлекаемый сладкой мечтой, с драгоценным свертком под мышкой Майт шагал по размокшим осенним дорогам в далекую Ляпемаа.
Он уже давно исподволь выведал у людей, в какой стороне лежит Н-ский приход и волость Р. и какие большие дороги туда ведут. И сейчас он тоже, если было нужно, спрашивал дорогу у прохожих.
Все воскресенье, с утра до вечера, он смело шагал мимо деревень и поместий; никто не мог ему помешать или задержать его — день был свободный, по дорогам двигалось много пешеходов. Но в понедельник, когда все крестьянские руки были заняты работой, в этот будний день, принадлежавший помещику,— беглый крестьянский юноша ощутил в груди гложущий страх. Что, если кто-нибудь спросит, кто ты такой и почему шатаешься зря в рабочую пору? Есть ли у тебя бумага от твоего барина о том, что ты отправляешься туда-то и туда-то? И куда ты, собственно говоря, идешь? И что ты там несешь под мышкой?
Из опасения, что его поймают п отправят домой, Майт в понедельник шел окольными дорогами, держась подальше от людей, иногда скрываясь в лесу, чтобы прохожие или те, кто работал на полях у дороги, его не заметили. Особый страх он испытывал перед мызными надсмотрщиками. Тут и там на полях виднелись их фш уры --опманы со свирепыми лицами, кубьясы и кильтеры* с разинутыми ртами, из которых вылетала брань, с мелькающими в воздухе дубинками. От них Майт иногда долго прятался за кустами и деревьями. В страхе провел он и первую ночь, приютившись где-то в трактире.
Кильтер — помощник надсмотрщика, кубьяса.
Прячась, ища обходных путей, сбиваясь с нужного направления, Майт продвигался вперед медленно. Кроме того, в понедельник полил сильный дождь, холодный осенний дождь, местами сделавший совсем непроходимыми и без того уже размытые дороги. Майт вымок до нитки, на ногах у него были огромные комья грязи, зубы