Ты разве не знаешь, что ты мой сын? Двух отцов ни у кого не бывает. У каждого ребенка только один отец, и у тебя тоже... В другой раз покажи Прийду и Мари язык, а не то стань к ним задом и подними рубашку! Экие брехуны! Плюнь ты на них!
И видя, что мальчик совсем опечален, Як тянет свою огромную пятерню к ею рыжей головке и гладит ее раз-другой по-медвежьи неуклюже.
— Ничего, я тебе сам сделаю мельницу. А мать сошьет штаны, когда подрастешь.
Маленького Майта уговорить недолго. Он взбирается к отцу на спину. Сидя верхом на этой широкой костлявой спине и держась обеими руками за длинные волосы отца, он воображает, будто скачет на лошади. И Як, посадив себе на хребет маленького «барона», чмокает губами, подражая звуку конских копыт, подбрасывает в такт свое сильное тело и несет высокородного юного всадника далеко-далеко, через пни и кочки, в чудесные сказочные страны... Забыта мельница, забыты новые штаны и сапоги, забыт сейчас и таинственный папаша, от которого должны последовать богатые дары...
Дурная молва на крыльях летит.
Пять с лишним лет тому назад, когда Як Лутс со своей пригожей молодой женой поселился в Н-ской волости как арендатор маленькой усадьбы Конна, никто из здешних жителей не знал ни его, ни его молодуху, ни их семейных дел. От них самих люди узнали только, что родом они из Ляыемаа, из дальней волости, и что их барин-помещик разрешил им переселиться сюда, на север Харьюмаа, в чужую волость, владелец которой был не то родственником, не то приятелем их прежнего господина. В те времена переселение крестьянина из одного прихода в другой было явлением редким, почти неслыханным. Мужички из Н-ской волости покачали, правда, головами, дивясь появлению нового арендатора, но этим дело и кончилось,— им волей-неволей пришлось поверить словам Яка и его жены: барон Ризенталь, их прежний барин, потому, мол, и отправил их на новые места, что у него в волости народу чересчур много. В Лянемаа люди, мол, живут так густо, что поля прокормить их не могут...
Но