рублей.
Як чуть на колени не падает, чтобы погладить баронские ляжки.
— Но помни, Як: ребенок, который родится у Лийзу,— это твой ребенок. Понимаешь?
— Ясное дело — мой ребенок,— повторяет Як, низко кланяясь.— А чей же еще, милостивый барин!
— Это твой ребенок, хотя он... хотя он... ну, словом, хотя он и не твой. Это ты должен понять. Даром, что ли, я тебя, дерьмо этакое, хозяином делаю и такую кучу денег тебе дарю!..
Хоть и проходит немного времени, пока Як уясняет, в чем дело, но главное -— он все же это постигает. А когда он уже все понял, проходит опять некоторое время, пока он наконец решает, как ему благодарить барина за этот новый «подарок». Он говорит:
— Лийзу — девка гордая, строптивая. Может, господин барон скажут ей, чтобы она меня с носом не оставила, когда я приду свататься.
— Об этом не беспокойся!
— Спасибо, спасибо, благодарствую, барин!
Так и поженились Як и Лийзу, так и попали они в чужую волость. Молва о них поползла из одной корчмы в другую, с одного церковного двора на другой, пока в одлн прекрасный день не дошла до отдаленной Н-ской волости, где теперь жила молодая чета; понятно, вести эти вызывали здесь шумные толки и пересуды.
Не успел еще крошечный «наследник» пропищать в усадьбе Конна свое первое уа-уа, как деревенские бабы, собравшись тесной кучкой, принялись досконально обсуждать предысторию появления на свет этого высокородного существа. А парни отпустили свою первую шуточку по адресу маленького крикуна. Они сказали: «У Лийзу из Конна барончик родился. Орет здорово — видать, из него хороший агрехт1 выйдет».
Так с самого рождения и окрестили Майта бароном.
Як и Лийзу, разумеется, знали, что болтают в деревне о них и сыне. Иногда им все это говорили прямо в глаза — то сварливый сосед скажет под злую руку, то какой-нибудь грубый парень с пьяных глаз все выложит. Но ошибается тот, кто думает, будто деревенские болтуны и сплетники считали попавшее им в руки оружие бог знает каким острым. Для того времени случай