спросить Оскара Брандта и Матиаса Лутца, желают ли они принять участие в готовящемся выезде за город. Вскоре от обоих госпоже Виттельбах принесли утвердительный ответ.
Лето в этом году было холодное и дождливое, зато в начале осени наступили теплые, ясные дни. Горожане пользовались этим, чтобы насладиться загородными прогулками, вознаграждая себя за неудачное лето. Поэтому и у супругов Штернберг появилась мысль устроить во второй половине сентября выезд за город. Предполагалось выехать в субботу после обеда, переночевать в Йоа и возвратиться на другой день к вечеру. Йоа со своим великолепным парком и живописным водопадом была в те времена излюбленным местом прогулок состоятельных горожан.
Нанятые на конном дворе Розенберга длинные «семейные рыдваны», вмещавшие каждый до десяти человек, ожидали на площади у Харьюских ворот. Церкви св. Яна в то время здесь еще не было. Детский парк со своими пышными молодыми деревьями тянулся у подножия серой крепостной стены. Харьюские ворота, отделявшие город от южных предместий, стояли, как и в средние века, суровые, темные, несокрушимые.
К назначенному часу у экипажей собралась большая веселая компания, большей частью — молодые барышни и дамы со своими поклонниками и мужьями, а также несколько наиболее прытких мам^ш и папаш. Служанки и ученики из мастерских доставили сюда тяжелые корзины, наполненные всякими яствами и винами на дорогу. Все это было заботливо уложено в экипажи. Когда общество оказалось в сборе, все стали взбираться в высокие шарабаны, причем кавалерам доставляло большое удовольствие, взяв даму за талию или под мышки, подсаживать ее наверх. По общему требованию или, во всяком случае, с общего согласия садились «пестрыми рядами», дамы и мужчины вперемежку; при этом мадам Виттельбах ухитрилась устроить так, что Берта очутилась не рядом с Матиасом Лутцем, а между собственной мамашей и сыном какого-то мастера. Соседями Матиаса оказались красивая девушка, дочь одного из старших подмастерьев, и ее отец — обстоятельство,